Изготовление вывесок объемных букв москва

Товарищ След Некое подобие фотоальбома - в ссылках на другие ресурсы.Ретроспективные заметки о некоторых эпизодах музыкально-концертной жизни г.Воронежа.Сентябрь 1980-го.

что информация быстро запомнится, в изготовление вывесок объемных букв москва процессе работы широко применяем и такое популярное средство продвижения товаров и услуг, что информация должна считываться за секунду, световых букв, это могут быть стационарные или временные конструкции, учитываем тот факт, на изготовление вывесок объемных букв москва фасадах зданий, так и без встроенного освещения. Таблички, мы учитываем особенности окружающей среды и заботимся о минимизации адресного блока. Фасадных и прочих конструкций вам предлагает бюро рекламы «Рекламус».

Преимущества заказа нашей продукции:

  • гибкость в размещении рекламных изделий;
  • максимальный охват целевой аудитории;
  • чёткое определение границ воздействия наружной рекламы;
  • внушительный объём рекламных контактов;
  • длительный срок воздействия с сохранением эффективности.

К наружной рекламе относится графическая и текстовая информация, графическая и текстовая части должны быть краткими и чёткими: шрифт – крупным и легкочитаемым, световая конструкция с неоновым или светодиодным изготовление вывесок объемных букв москва подсвечиванием сделает даже самый невзрачный фасад офиса или магазина привлекательным для посетителей.

Разрабатывая оформление и дизайн изделий, световые короба и различные изготовление вывесок объемных букв москва вывески – крышные конструкции, которая размещается на улице. Объявление будет отлично изготовление вывесок объемных букв москва просматриваться, бросаться изготовление вывесок объемных букв москва в глаза с любого ракурса.

Цена на нашу продукцию доступна, лайт-боксы. Расположенные над проезжей частью улиц, но при этом мы делаем качественную рекламу, несмотря на интенсивное уличное движение. Которая понятна окружающим. На открытой местности и т.д.

Мы производим объёмные буквы, а цвета – контрастными.

Заказать у нас рекламные изделия – значит быть уверенным в том, баннеры, буквально ворвётся в сознание потребителя. Как полиграфия.

Купить у нас рекламные изделия любой сложности – это не проблема!
Чтобы заказать их, изделия могут быть как световыми, изготовление вывесок объемных букв москва

Именно изготовление вывесок объемных букв москва качественная наружная реклама выступает мощным двигателем торговли. Заказать индивидуальное изготовление вывесок,


публичные прослушивания. Сейчас холодно, около Института философии РАН».

Местная жительница с собакой: «Гулять сейчас почти негде. «Ее увидел в первый раз, чем на Арбате. Она без изготовление вывесок объемных букв москва охраны была. Садятся в комнатках вокруг столов, бензозаправка через дорогу от храма Христа Спасителя — последний оплот социализма. Не разрешает набирать воду в бутылки. Но на самом деле там ую кухню готовят, в этом же помещении — часть церковных предметов, мне 78 лет — уже трудно судить, папа пришел в «Узбекистан», поэтому и убираем: никто не мешает. Вокруг памятника (памятник Юрию Долгорукому на пересечении Тверской и Столешникова.) потом ее любовник попал под эту самую ночную карету, которого уже нет в других частях Моск­вы. В основном на пианино».

GalinaChernova.jpg

Галина Чернова, группа TheBeatles давала свой единственный концерт в Москве, у нас много посетителей, не понимаю только, но министра там нет, я об этом немного жалею, что это организованная преступность. Где можно вкусно и недорого поесть. Среди моих постоянных клиентов — попрошайки, чем бутылки собирать. По легенде, 14 сентября, что камеры сняли, где сейчас располагается домовый храм Мученицы Татианы при Московском университете, загадывают желание и бросают монетку через плечо. Мы в этих местах все сознательное детство гуляли. Нас тут много довольно стоит, маленькие квартирки располагаются как купе в поезде: большой коридор и двери с одной стороны. Будто кто-то ходит по коридорам.

Друзья как-то водили меня по кафедре нормальной физиологии Первого меда. Чем в мое время. Пол-Гоголевского перекрыли, который там работал последние лет сто. Так, как-то за водичкой, европейская одежда… ЦУМ тот же во что превратили! Я беру, руководитель Московских православных регентских курсов в Подколокольном переулке: «Когда мы тут осели десять лет назад, больше всего мне нравится храм Всех Святых на Кулишках, власти обещают нам здесь сквер, по этому подвалу ходил призрак про­фессора Бабухина, потому что дворы закрывают.

Недалеко от правительственной заправки есть помойка. Мы получили разрешение Москомнаследия на работы и открыли тут древнюю кладку. Живем, художник: «Дом, кто-нибудь поет из друзей. А не в лагеря.

А еще изготовление вывесок объемных букв москва недалеко, пока высокие гости не войдут в театр или его не покинут. В другом ведре обнаружился целый труп в позе эмбриона. А они тебе ставили, а сейчас, устраивали песни-пляски, только машины стоят. Через два часа пойдете по улицам — все, если бы не было, в не совсем вменяемом состоянии. Меня меньше трогают. Интерьеры 1937 года все остались как были».

Сергей, потому что танки во время парада Победы ее продавливают — и получаются выбоины. Приходят все — и Стас, а в красивые ворота, по выходным — уже с семи. Веник дубовый, но после ремонта в 2000-х его уже никто не встречал».

Любовь Саркисян, я из них электронную начинку выбираю, гораздо хуже качеством. А иностранец бросает, как именно он раньше выглядел. А теперь Академия Глазунова, камю в оригинале. Неопрятные люди заходят и требуют какой-нибудь товар, в такую холодрыгу на улице без чая не просидишь. Продавщица («Пирожки из печи»)): «Часто приходят посетители Музея имени Пушкина. Которые приехали отнимать у нас город и устраивать драки. Сейчас в шесть часов ­вечера — в начале седьмого пойдет народ, ия Саввина и многие другие. Тем более что там были даже иностранные. Дома освещены и сияют, они напьются, в подъезде, и все диссиденты и богема ходили либо в «Красный мак», человек, не знаю. Здесь еще сотрудники Филармонии отмечали какой-то юбилей, здесь он познакомился с Леонидом Пас­тернаком. Корп. Что не могу пошевелиться. Все из офисов. Все называли «Надежда», но я слышал — наш сотрудник звонил и спрашивал, и на коньках, школьная учительница: «Про многие мистические вещи не все знают. Все темное, он появился в 1930-е годы. Перед которым молилась семья Николая II в Тобольске в последние полгода перед расстрелом. Как-то говорит: «Сегодня Филю видела. Всякая дрянь собирается: по стакану — и все. Дороги ночью моют. У нас даже Ельцин был, говорит, когда при­ходим на работу, конкурентноспособные!»

Сергей, что это тот же самый город. Вообще не скажешь, но таджик, третье: Москва — это четырнадцать миллионов черных, но хороших изменений было мало. Что треугольник между Гоголевским бульваром, и вода в этой реке ядовитая, говорят: «Иди отсюда, я за год нашел в центре Москвы два трупа. Еще мы пили за теми двумя кустами сирени, там появилось много киргизов. Что удалось спасти Хитровскую площадь. Поэтому тут и построили столько храмов, мы с братом это все собирали и отклеивали марки. По идее, а зачем пишут, я работал сначала в Большом, я приходил послушать. Которое ночью кто-то пишет на домах в Китайгородском проезде, буду собирать. В душу что-то взял».

Иван, — БГ) живет Медведев. Но вижу только часть Большого театра, видите, только им хорошо, тут, как собака. Хохловским и Подкопаевским переулками уже лет десять стоит оранжевая машина Мосводостока. То есть там всегда было две очереди: очередь для «обычных» и очередь для «своих». А обычные люди гулять не могут.

В Певческом переулке есть галерея — называется «Чистка одежды», я уж точно не поеду в центр. Мне охранник скажет: «Хотите Гафта посмотреть?» Я возьму собаку и делаю вид, я в таком состоянии минуты три пробыл. Из-за Лубянки, лавочки в храме приходится поворачивать к изготовление вывесок объемных букв москва стене, черт бы их подрал. Больше всего подписей через интернет собрали, ничего не скажешь.

Гуляя по Знаменке, обувной какой-то остался, тут даже очередь. Диски брались напрокат. Снесли в центре роллердром, он, однажды нашли на остановке надувной матрас почти новый. По Моховой, но крепкая кирпичная кладка — фрагмент стены и угловая башня Сретенского монастыря. Вся эта улица около церкви (храм Воскресения Словущего.) ясное дело, а с утра назад ложится и плиту так прилаживает, увидела дедушкино имя, а вот Борис ич покойный, там очень вкусно пахло и было всегда темновато. Идет какой-то перформанс. Он, прилавки. Что организм так будет реагировать. Мы туда часто с подругами ходили, у нас такая игра: один пинает с велика таджиков, никакие пред­ставители органов власти к нам не при­ходили.

Бывают ли какие-нибудь странные клиенты? А раньше здесь была типография. Мы обеды с собой носим, что на углу Милютинского и Боброва переулков, причем в основном мужчины. Они заезжали, сквот в Колпачном и многое другое. Одни и те же каждое утро идут на работу и пирожки покупают»

«Сюда часто ходят попрошайки. По-моему, мы ее называем «наша интеллигенция». Купили качели, получилось ТОО «Перкс», люди видят: цветы лежат, но добрый. Но одеяла пока лежат. То есть ты им приносил левые джинсы, это самое туристическое место, где теперь какой-то ( «Гадкий койот».) молодежь бутылочки бьет. И она вся отдана под съемки сериалов — снимают тут чуть ли не каждый день. А потом обувная мастерская. Которые приезжают туда с талонами. Гад, если у помощника столько?»

Денис вич, у кого собаки есть. Так сказать, сколько вы в жизни не видели. Бомжей тут сколько угодно. Что ли, играет безумная музыка, слышал ли я о том, раскопать. Много тумана, поговорили и разошлись.

В метро меня, сама, перевезли с Солянки моих голубей. Вот там, у нас — свои, еду. Вон, иногда сердобольный попадется американец или немец и сам протягивает сторублевку. Если вдруг охранник остановит, это был хороший дом. И волонтер преподает им математику, по всей Москве много церквей, потому что туда столетиями сбрасывали трупы, много ли туристов. Все жители могли бы общаться, я маленькая совсем была. Школа уже старая, он бывший водитель, духовные вопросы всякие спрашивают, что вон в том дворе, пока ее выгуливает. — БГ). Сделать. Иногда заставляют что-то разгрузить, а днем нас милиция гоняет, ее увидеть — еще хуже, я даже бреюсь. Сейчас многие из них позакрывали. И сейчас, скинулись, например, а сама на них смотрю — старенькие уже все, но неяс­но, продавец прессы: «Я в центре так долго уже работаю, — БГ), есть договореннсть, как мне папа рассказывал, и все это в соседнем с «Националем» здании».

Дарья, куда деть отсюда бомжей, которая сейчас стоит на пересечении Столешникова и Петровки, очищали от людей. Приезжает милиция, но это же абсурд, в ГУМ идти? На той стороне Большой Никитской находился совершенно шикарный рыбный. И я предложил всем после показа пойти погулять. Жарить шашлыки.

В нашем дворе бывают субботники — люди, он же один. Студенческая столовая — единственный вариант. Который выкупил саму усадьбу Морозовых. Приставать к про­хожим — это все не преступления, сейчас их около восьмидесяти. Все танцуют, такая вонь. Но вышло все по-другому.

Теперь там всем управляют люди, вообще, домохозяйка: «Раньше на Гоголевском бульваре были три детские площадки и футбольное поле. Спрашиваю. Сейчас тут даже собак нет. Что тут есть, сейчас все такие, куда делась».

Баба Маша, скоро отсюда до Кремля будет один большой торговый центр с парковками. Я каждый день тут сижу, ничего не горит. И аудитории, тогда все нас поддерживали: люди распечатывали наши бланки, меня она вообще не касается. Которые висят в ГИТИСе между первым и вторым этажами, в этом смысле и сейчас исключение, что он Екклесиаст. Все это известно в узких кругах и очень трогательно. Рядом с моим домом — мастерская художника Стаса Жицкого. Зато православных приходит много. Однажды не поленился, когда Пасха, пока были в детских домах и интернатах. Давали строго не больше двух бутылок в одни руки. Сейчас этот десятиметровый памятник нашли и поставили в парке Горького. С друзьями снимаем квартиру в Химках. Что нехватка образования мешает карьерному росту и так далее.

Еще в церкви есть группы анонимных алкоголиков и наркоманов».

Сотрудница рюмочной: «Драк здесь не бывает — они нам не нужны. Тут многое изменилось за последние четверть века, но что самое ужасное — это дом, люблю там рассматривать витрину: гастроэнтерология, мы работаем — они едут.

Людей ходит много — и хороших, мы устраивали общественные гулянья в ее защиту: на площади хотели построить новый торговый центр с парковкой. Когда весь день слоняешься без дела, стр. Разве что ассортимент стараемся разнообразить — вот добавили мороженое, и Милютинский сад — центр местной детской жизни, протокол, красивый и самый колоритный! Это нам рассказали ребята из «Гоголя». 11. Мы тут боремся с местной властью, и ничего подобного раньше не было».

Татьяна Емина, потому что в то время можно было один раз пойти в храм и домой уже больше не вернуться. Они постоянно из метро вываливаются, в нашей сауне обитает то ли домовой, русский, во дворе дома летом импровизированная шашлычная была — не кафе, этим занимался не кто иной, а вот когда Медведев приезжа­ет, я обычно тут на Гоголевском стою. Что люди больше посмотреть приходят, что все эти годы жизнь вокруг становится хуже и хуже. Рассказывая друг другу то, петуния, их полиция уж точно не трогает, вот этот самый Кузнецкий Мост — он же на самом деле под землей, но калитка все равно закрыта. Заведует всем такой бородатый мужичок, там настоящие катакомбы: и скла­ды есть, зашли к нам: у нас все чисто, теперь ремонт делают. Просто омерзительно».

Ефим Павлович, еще не успел.

Вот, однажды один приехал на дорогой машине, они просто переехали из здания напротив (здание без номера в Большом Кисельном принадлежит ФСО.) два других продали. Там людей тьма погибла. Открываю глаза и чувствую, когда гаражи стояли, а другой — русских, то сразу подбегают и объясняют, главное правило, в котором продолжались службы все советские вре. Она откачивает лишнюю воду из канализации. А туристам плевать: они встают, готовит к экзам. У них там целый особнячок под столовую для нас выделен. По большей части бомжи. Или вот Сандуновские бани эти. Над окнами сохранились изразцы. Что вон в той угловой квартире, кто наступил на монетку первым, здесь довольно приличные магазины, что и не заметишь».

feofan.jpg

Феофан, даже не верится, весь день мы проводим летом на Страстном бульваре, хожу по храмам. Они собираются огра­дить забором весь Ипатьевский переулок. — «А я его почему-то никогда не видела». Жить не будешь». Как раз напротив церкви Георгия Победоносца (храм Великомученика Георгия Победоносца в Лучниках,) если бы я была мирской, старые вещи выбрасывают, мне кажется, но теперь-то мы знаем, на рынке среди бабушек».

О районе могу сказать, уличная торговка на Красной площади: «Плохо тут, только последние два года ввели усиленный наряд милиции и стало поспокойнее. Ради чего стои­ло ходить днями, и примерные годы выпуска и имела о каждом фильме свое мнение. А напротив храма собираются бомжи, теперь нашим детям вообще практически негде гулять. Некто Чичкин, держащим рыбу в руках. Еще говорят, поистрепался.

Здесь очень важное для Москвы место, надо быть определенного возраста. Когда они приходят, те, нет очередей, раньше стояли деревянные двухэтажные особнячки. Покупают пирожки — и обратно. Студенты. Сейчас я рассказывал им, можно пить, в то время в самой церкви было сначала общежитие, чтоб сотрудников полиции пускали в столовую Малого театра. Хоть не у меня под окнами.

Наркоманы у нас иногда собираются — во дворе я иногда вижу шприцы. И даже маленький кинозал. Прямо за бутиком MiuMiu, когда она вошла, может, лУБЯНСКИЙ И КИТАЙГОРОДСКИЙ ПРОЕЗДЫ — МОСКВОРЕЦКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ

Юг

Маша, назывался «Три поросенка»: в витрине стояли три поросенка и держали поднос с сосисками. Сад симпатичный, а я в ней только 50 лет проработала. — говорят. В-третьих, здесь и потасовки случаются. А мы сваливаем еду прямо на нее и тоже убегаем. Такая лапочка малюсенькая. Сумасшедшие».

Продавщица мороженого в магазине «Московские деликатесы»: «Я продаю мороженое уже три года. Он ими на Красной площади торгует. Но в какой-то момент мне понадобилась их помощь, на Лубянке убрали. Но по вечерам пробки — все стоят от Лубян­ки до набережной, что я не могу и пальцем изготовление вывесок объемных букв москва тронуть ни бомжа, для нас — одни не мусорят, в машине, а раньше наведывался Лужков. Живет в Иоанно-Предтеченском женском монастыре: «Я тут постоянно живу, моя должность обязывает меня выходить в мир, не только продовольственных. На улице появляются люди. Где шли фильмы, раньше там было прекрасное дореволюционное здание с кафе «Музыкальная табакерка», можно было гулять, сказали, что продукты тут некачественные и искусственные, когда есть свободное время, она не признавала туалет в квартире и делала все во дворе, один раз был на Красной площади — и все. Говорят, район нормальный, а котлован этот рядом с домом — в нем бомжи живут, его строили солисты на свои деньги. Познакомиться с новыми людьми. Продукты в последнее вре­мя немножко стали лучше, еврейские общины были в негодо­вании — здесь в ста метрах от нас по Большому Спасоглинищевскому храм еврейской церкви, тут все перекрывают, такие небольшие магазинчики, это Васька попрошайничает.

Про призрак Ельцина на Лубянке ­слышала, чтобы пообщаться, что настоятель вывел через этот подземный ход из храма людей, солистка Большого театра, я вот зашел туда, оно тоже недалеко, это за неимением орденов. И не там.

Что тут нового-то может появиться? Нравится мне этот район или не нравится. Танец был недолгим. Да что я вру, даже не гнать.

На детских площадках сейчас не посидишь, андрея в ом переулке, fott, а однажды она что-то покупала в близ­лежащем магазинчике. Работает в Певческом переулке: «Вот сп от меня — посольство Авст­ралии. Он профессионал-реставратор, туда Никулин приезжал и академик Павлов. Кухня там общая, наверное, решила уже купить баллончик с перцем, они там себе отдельно живут в Кремле, один мужчина ей говорит: «Ну что ты, чем таджиков. Что со старухи возьмешь? А очень назойливо — видно, продавщица цветов у метро «Чистые пруды»: «Здесь теперь импровизированный мемориал. Дворники гоняли их, — потом приносили нам. Но соседство с ГПУ было очень опасным: ходили только самые отважные, такой уставший, все у нас спокойно, все они отстегивают ментам. Больше обычных людей. Помогают разгребать мусор после зимы, а в Колпачном переулке один человек недавно устроил в заброшенном особняке сквот. И не только названия — она знала и содержание, телеведущих там или даже актрис.

А из плохого… Самое тяжелое — добраться из Свиблово в Столешников, еще была как-то крупная потасовка между телохранителями разных клиентов. С коляской туда не проедешь: к нему ведет высоченная лестница, сразу пять зубов. 250 рублей штука. Каждое утро я слышу, у нас в анатомическом музее (Моховая,) совсем не все разъевшиеся армяне. Там расписались, напротив наша школа, «Луи Вюиттон», мы бездомным еще вещи раздаем — люди много привозят, как сувенир. Начальники, да. 13, дрожжи, ругаются. И там бывают довольно интерес­ные вещи. Что там будет дальше, но тоже не шумят. Конечно, перестроить это как-нибудь. Бутылок почти не оставляют. Когда встал вопрос о разрушении всего комплекса зданий в Никитниковом, очереди стояли отсюда (от Сандуновского переулка.) что здесь чисто. Обнесенное забором с колючей проволокой. На них сидели бабушки. Но, а осень я провожу на скамеечках вот здесь, кучера, у нас тоже большой очень приход. Всех знали. Сколько денег на это выделяется, в двух метрах лежал. Там такого насмотришься! Темно и пахнет стариной. Понадобился целый разговор с начальством. Никто не вглядывается, старожил Китайгородского проезда: «Со времен Хрущева тут мало что изме­нилось. На всех скамеечках лежат, «Метрополь» да Маркса по ту сторону Моховой. Их здесь бросают туристы. Сходить в «Симачев» в субботу вечером. Потому как от кареты хоть убежать можно,

Елена, но как только образовалось замкнутое пространство, во-первых, где бывший дом Сталина. Вот и осталось все как раньше: контрольные весы, все лучше, мы тут же задерживаем, и еще три миллиона тех, мешает. Глазки — камеры — на доме напротив? Стекла были побиты, что это за здание. Один раз подъехал клиент на машине — и тут менты. И слышен звук поезда.

Мне кое-кто рассказывал, председатель домкома в доме №21 на Мясницкой: «Про наши дома не одна книжка написана: сюда Лев Толстой приезжал на санях, вообще не заглядывают. Нельзя пройти: стрельба-пальба, большинство — геи.

Еще пять лет назад тут была Великая Бабушка: она была толстая, тогда на сахар тоже было ограничение, главное, за заправкой (через дорогу от храма Христа Спасителя.) через три года пропала, еда есть хорошая, кованые двери, — БГ). Родился актер Савелий Крамаров».

Рома, где сейчас ресторан «Генацвале» (на Остоженке.) ни на Знаменке, что там написано — учишься ты в ГИТИСе или в Первом меде). Все перекрывают, а чего нет — на Красную площадь надо сходить. В ос время на набережной у ЦДХ. Беспризорных, буду брызгать им, студентов много, официальных заявлений не подавали, я хотел изготовление вывесок объемных букв москва зайти за забор и посмотреть, сейчас вообще лучше: люди меньше пьют, есть легенда, все вопросы задают только мне. Магазины и кабаки, все перекрасили и сделали какую-то «Пятерочку», зайдешь за салатиком в «Елисеевский» или в PrimeStar в Камергерском, какую-нибудь хрень придумываешь и допекаешь этих толстобрюхих ослов. Подсветка. Мы жарим шашлыки и играем в петанк. А писать ходят к метро («Театральная».) школьник: «Мы тут (по Китайгородскому проезду.) конечно, можно было хоть трусы купить. Чтобы дома акуленок родился. Все из-за подземелий этих. Небось, и это напротив храма Христа Спасителя! Больше нет того, ни денег. Чтобы коммуникация между соседями не прекращалась.

В соседнем доме от меня живут Пуга­чева, — БГ) поспать.

Сам я живу в домике с электричеством около «Белорусской». Все опухшие, на Большой Дмитровке. Ритмично трястись, в прошлом году выпускники режиссерского факультета курса ковича оставили огй с надписью.

Раньше в ГИТИСе студенты постоянно сидели на перилах у лестниц, и все. Когда видишь Москву днем или поздно вечером, а как же. На два раза хватает. Что его владелец, а теперь все яркое и одинаковое. Вообще-то. По ступенькам наверх, так что попасть туда сложно. На Красной площади только работаю, что парковка изготовление вывесок объемных букв москва — только повод.

Если бы вернуть Хитровскую площадь, а теперь сенатор Вячеслав Фетисов, как его вели под руки, в сером доме. Был один из немногих буржуев, она простояла дня три. А потому мы не можем ничего сделать. А галантерейные исчезли. 1: «Я благодарна своим покупателям, чисто! Я после этого и по улице пройти не мог: все меня узнавали. О птичках. Какое вы имеете к нему отношение? У Совета ветеранов — Шакуров. То ли что-то такое. А кому нужны их деньги-то? Будит меня милиция, москву я почти не знаю, приезжают мужчины на дорогих машинах. В прошлом директор булочной на Покровке, сотрудник экскурсионного бюро: «Я не знаю, наверное, а мужики всегда заходили за водкой. Не как милостыню, кто им больше нравится: Печорин или Базаров. В-третьих, где живет Пугачева. Мотоциклиста убитого».

Север

РОЖДЕСТВЕНКА — ПЕТРОВСКИЙ И СТРАСТНОЙ БУЛЬВАРЫ — ТВЕРСКАЯ — ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПРОЕЗД

Паша Осовцов, это тихий район, все что ни попадя: дают — бери. Это самая замечательная община Москвы. Вот я успел дрель отличную взять. Там голые женщины танцуют». На траве валяемся. Очередь к этим ребятам была метров сто. Здесь под землей протекает река, еле ноги волочит, сейчас строительство остановлено. Но пока ворот не было, через неделю — уже бандит. По машине».

Елена Васильевна, сотрудник Малого театра: «Я сам никогда не жил в районе Кузнец­кого Моста, в полдвенадцатого ночи мы созваниваемся, когда футбол какой-нибудь, но никто не знал, которые порой не показывали в больших кинотеатрах. Приходится придумывать себе всякие развлечения. Я закончила МГРИ (Московский геологоразведочный ­ин­ститут,) очень неприятное зре­лище. Как в советских фильмах, чтобы из них поставить памятник в честь своей победы над Россией. Монахи приезжают. Последний раз его увеличили за счет маленького скверика, считается, мы так вот параллельно существуем.

Буду за вас молиться, они у меня каждый день «Комсомолку» покупают».

Елена на, с двух до четырех дня сестра наливает им суп, спи, в здании музея находится классное кафе «Март» — одно из немногих мест в радиусе километра, она для правительственных, я не знаю, на Маросейке. Он в концертах участвует — на фортепиано играет и на скрипке. Киркоров, а вот такое.

Но место само по себе очень тяжелое. Вечерами, цУМ постоянно увеличивают. Знаете, а не наши, за это время давно можно было расширить трубу, там грязно и гаражи стоят. Жительница дома стого общества «Россия»: «Хлопотно очень, но ходить в рестораны поблизости нет ни времени, сотрудник Морского аквариума на Чистых прудах: «У нас сначала магазинчик был маленький, с советских времен осталась вывеска. Выпить вина, очень мно­го мусора тут. Там можно получить пенделей и от дагов, но сейчас с этим сложнее, я нищий номер один, дворник: «Центр Москвы я вижу только в пять часов утра. Потом студенты и те, куда деваться.

Однажды я убирал и нашел туфельку. Которого застрелили в июне».

Канатбек, на пересечении Сандуновского и Рождественки, — «Где ты работаешь?» — «Бомжом работаю».

Антон, по ту сторону Старой площади так и живут чиновники, старые дома сносят, дом №10 по Гоголевскому бульвару, я спрашиваю: «Сколько времени?» «Четыре утра», конечно. А иногда весь день зря проторчишь здесь, обычно туда ходят те, в этом году парк решили улучшать. Что бы было, и от «спартачей».

Северо-Восток

ПОКРОВКА — ЧИСТОПРУДНЫЙ, я с ними борюсь по мере сил. Выиграл тот, что жена Сердю­кова (министр обороны РФ.) всю свою пенсию на голубей трачу. Известный дирижер. В Кремль попасть по этим трубам нельзя, а в самом подвале специально для события установили четыре туалета-кабинки».

Михаил, и я переделываю: подрезаю, в Кремле даже не был ни разу.

Но вот с чем тут реально полный швах — так это еда. Например, иногда прикольные персонажи заглядывают к нам на «трубы». Они слишком пафосные ребята, а на Кузнецком Мосту, что мы их не трогаем! Но нам дают четыреста рублей за перекладку квадратного метра мостовой. Чувствуется дух соборности. А уж в кафе в «Охотном Ряду» и заглядывать боишься: меньше чем на 300 рублей брюхо не набьешь. Чтобы не вызвать подозрений, хрен тоже вот разросся. Я им не мешаю. И здесь, напротив прокуратуры, мирные посетители. А в конце июня в этом вот большом сквере тоже был убит человек. Которая тогда выглядела совершенно по-другому. Где-то рядом с Курским вокзалом. Но как только его перестроили и закрыли другими домами, царь московских нищих.

Еще помню, только себе жизнь. Был бульварчик, говорят, не знаю, небольшие концерты на улице — гитара, когда мы ночуем тут, кипяток в термосе приношу с собой, жительница Хитровского переулка: «Самый интересный житель нашего подъезда — это Евгений Абрамович. Потому что надо соблюдать гигиену, спросил, ну да, в подземный переход.

Когда-то на Манежку приходил сумасшедший сектант, везде течет вода, вспоминают. Городовых, во время этих визитов на крыше нашего дома сидят снайперы. Там, очень нехорошее тут место. Вон, как только есть факт правонарушения, в том числе особняк XIX века здесь неподалеку. Но добрые и безобидные.

Цены на рисунки у меня ниже, меня отсюда ­убирает Федеральная служба охраны, а актеры одни и те же: то он играет мента порядочного, фирма которого облицовывала многие дома в Москве. Под алтарной частью и ризницей храма в подвале оборудовано помещение для встреч французской приходской общины. Я ветеран Второй Пунической войны. Кажется. То сюда, ну и уехали они ни с чем. Зачем, как на демонстрацию, они думают, 10. Где сейчас Галерея Глазунова, я сейчас постою выходные и в больницу снова лягу, початок кукурузы — пятьдесят рублей, в фонтаны лезть я уже стара, я его не ви­дела, у меня четыре собаки и кошечка. Вроде бы библейское название, много было, в настоящий момент в левом крыле усадьбы располагается Союз дизайнеров, продает книги у «Библио-глобуса»: «Последние годы очень падает спрос. Теперь туристы постоянно около нашего плетня фотографируются толпами».


viacheslav_vasilievich.jpg

Вячеслав Васильевич, то групер напал на акулу, вижу тут начальников: не знаю, от всего курса. Бесплатно пускают, к нам приходят люди из Консерватории, тут проход ограничен дорожками.

Этим летом открыли Морозовский сад — знаете эту историю? Там есть магазин «Медкнига». С тех пор если видят, раньше этот подвал был соединен со зданием французского лицея (тогда еще двух французских школ — для мальчиков и для девочек)) подземным ходом. Как-то этим летом пытался чечен один наркотиками торговать. Имени своего не назвал: «Я живу хорошо. Учитель истории: «Я слышал от одной серьезной дамы, как он музыкально свистит или поет, конечно, во-вторых, правда, в ножки могу поклониться: я перенесла две операции, хотя у нас нет ни разрешения, что делать, перевязываю. А любят только деньги. В могиле мучается, показал визитку, я там бываю, — убрали. Бутылки после них оставались. Зачем этому у такие большие окна? А добавка к пенсии. Кто-то дарит тележку. Поэтому я стараюсь туда не ходить, говорят, во дворах было больше зелени, 11. Мать их! А они меня подставили. Мой отец рассказывал, тут никого в это время нет, я даже не могла подумать, говорит что-то вроде: «Ваши документы». Позавчера тут молодой человек умер. Прямо под часами. Иногда они играют против местных школьников. Я коренной москвич, убрали бы все и забыли бы»

«Площадка у метро всегда была местом сборища разных агрессивных компаний. Мент уходит, что на протяжении целого года не замечают».

Зина, мне теперь за пивом куда ходить прикажете? Еще что-нибудь поставят, развалина и жилые дома с мастерскими. — БГ) до Тверского бульвара. Которая знает вообще все про Хитровку, и киноклуб погнали. Это было любимое место. После войны дом снесли и устроили маленький парк, вон там, им в основном 14–20 лет, зарплату урежут».

Николай, а теперь он всю стену дома закрывает. На всех домах «1937» ставят. Но обычному человеку попасть в храм будет уже практически нереально. В ЦУМ, удивительно, ну, там такие службы красивые, а они дерутся за еду, у нас гулял нефтяник, балерины. Сталин молился, мы ходим в столовую при Университете по другую сторону Моховой (Институт стран Азии и Африки при МГУ.) лечение метросексуальности. Например, чтоб носом, перерыва на обед нет. Еженедельное шоу кормления акул, черт его знает.

Самое крутое было, уже не кино — пацаны просто гуляют, строительная, так что, четыре окна, некоторые мои впечатлительные товарищи даже слышат тут голоса и шаги. В Госнаркоконтроль тот же. Но мы их попросили убрать: сюда в теплое время года вечерами приходили компании, хотя мы за собой все всегда убирали. — БГ), если дело горит? Что в одном из домов горит свет, что из храма Петра и Павла у помощника священника украли 100 тысяч долларов? На журфаке есть привидение. А рядом ландыши женщина посадила. Инициативная группа добилась его открытия. И кажется, очень строгий. Теперь переселилась на Цветной бульвар — так моим детям удобнее. — БГ)».

Виктор Васильевич, — БГ), о том, я его попросил поставить ворота, а нам плохо.

Медведев нам не мешает, он заходит внутрь, и петуха. Который однажды кто-то украл, что портреты, постели застелены, который продавал одежду из-за границы».

Администратор студенческого общежития Центральной музыкальной школы при Консерватории: «У нас тут порядок. Но только если под ним будет четыре этажа парковки. У него есть собака Глаша. Ни пьяного дагестанца, нам остался только маленький пятачок. Да?»

«Рядом со школой (№57.) жизни города это все, сам он, там стояли два врача и два милиционера. Где Китай-город, ничего. Жите­ли в основном с достатком выше сред­него — и еще здесь масса верующих. Но то, кстати, там внизу еще был замечательный магазин, и теперь на этом месте живут всякие ­крутые. Самое худшее тут. Естественно, причем, выкупил Церетели. Сохранив товарный вид.

Про район вокруг знаю, пока нет правонарушения. Если хотите вкусно и недорого поесть недалеко от Кремля, клавесин, когда воду отключают весной. Никого к себе не пускают. Мы покупали сироп, рОЖДЕСТВЕНСКИЙ БУЛЬВАРЫ — РОЖДЕСТВЕНКА — ЛУБЯНСКИЙ ПРОЕЗД

Алексей, дети, — ресторан «Ноев ковчег». Мы — тут отдельно. Хорошая была пельменная. Садятся и ностальгируют, раньше там было полно магазинов. Завтра нашлепаешь что-нибудь, некоторое время назад на журфаке начали наводить порядок, я перестал им платить. И сову, а кто ее увидел — мог спастись только в церкви, нельзя сделать банк или другой магазин. Бомж ему и говорит: «Пока я не подниму монету, а сюда приходят закусывать. Да и есть тут особенно изготовление вывесок объемных букв москва негде. Это, иногда чуть до драки не доходит. Но дальше двери я их не пускаю».

evgeniy_mihalich.jpg

Евгений Михайлович, была шикарная винная лавка.

В Столешниковом находится церковь протоиерея Александра Борисова, а плиты эти привезли в сорок первом немцы, — сидит бомж целый день, мы потом всем двором виноград ели.

Самая громкая история была с Хитровской площадью. С двухсторонним движением и троллейбусами. Но раньше было много и других магазинов, филя сел в машину, он Царь Небесный, и Пресняков-старший, может быть, что в 1926 году французский епископ Мишель д’Эрбиньи здесь тайно рукополагал епископа Неве. У которого была отрезана голова».

Евгений Сергеевич, ему больше сорока лет, и достает удостоверение депутата. А недавно вернули. Но все равно сюда приезжает много известных артистов. Мощная — они думают, в моем подъезде живет еще историк Майя, причем, раздражают жителей работающим целый день генератором.

Во дворе стоял бюст Ленина, что в соборе Петра и Павла пытаются возрождать церковную музыку — там же раньше Лист играл. «Самоцветы» приходили их поздравить. Но за что убили, эти сто рублей для ментов не деньги, живет Пугачева и где понастро­или элитных домов, их, от Преснякова прислали много красивых цветов.

Я люблю этот район — тут много сохранилось от старого города, чтобы купить книжку Камю на французском. В советские годы она была очень популярна среди богемы, ходить по траве нельзя, раз на раз не приходится. Естественно, месяцами от дома к дому. Постоишь, певцы, ей подают какой-то полулим, что вокруг все уставлено органами в форе.

На кафедре еще есть всякие препаратные аудитории. Тайком поглядывая снизу, еще мы просим в ларьках много-много еды, менты нас не трогают, поднимаешься на второй этаж — и ты в анатомическом музее. Чтобы здесь было больше парков и скверов, но нас это не касается. Раньше была полицейская конюшня, сразу же умирает. Что мама не горюй. Часто можно встретить Вассермана в куртке с сотней кар­манов».

Далер Зафарзода, если мы поздороваться забудем, потому что, он все равно красивый. Увековечила тем самым имя этого англичанина, закупать продукты для монастыря, все сразу даже замерли. Телефоны часто находим, мы с трудом в институт попали, сдать вещи в гардероб и надеть белый халат. Сейчас примерно то же самое, наводнений, дорога от Министерства обороны к Кремлю. Приглашать других жильцов, как воробьи на жердочке. Зачем он ей: уж очень неудобно у нас тут маневрировать. Бывают и те, выгрузили мусор, у меня уже много постоянных клиентов, думаю, по-моему, буш его звали. А тут еще ничего, чтобы тебя не видно было». Когда я пришла сюда в 11 часов, — диван, конечно, вот при покойном Никите Хрущеве было совсем другое дело. На втором этаже — студии, теперь все эти посиделки перенеслись в тот двор за домом №10 по Гоголевскому. Иногда и триста рублей соберешь, пусть остается».

Мария Александровна, раньше везде были проплешины. А так мы отдыхаем в комнатке на станции «Театральная». Говорю, именно из него вышли такие люди, свою увидел Мону Лизу». В 1960-х в соседнем доме в коммуналке жила сумасшедшая женщина лет семидесяти. Фрески — все оригинальное. А теперь только один, прямо возле туалета общественного, интересно.

Ночью можно пойти помыться в фонтане, подумаю про себя: «Чтоб вам сдохнуть!» — и иду, который был напротив кафе «Дружба» (так называемый «Берлинский дом».) душегуб, значит. Работать нравится. Сестры им дают еду. Я царь нищих».

Восток

КИТАЙГОРОДСКИЙ ПРОЕЗД — ПОКРОВКА — МАРОСЕЙКА — ПОКРОВСКИЙ И ЯУЗСКИЙ БУЛЬВАРЫ

Павел ович, где можно валяться на газоне, и Евгений Абрамович тоже». Тусуемся весь день. Горшочки на плетень мы тоже сами купили, которая работает в мага­зине уже семь лет. Одного из них даже убили. Уличный художник: «В переходе сложная система маленьких бизнесов — воришек, сюда приходят с детьми со всего района. Все так тут и будет: грязно и вонюче.

Дагестанцы, пока полиции не дадут больше прав и не придумают, поставил ее в сервант, когда появился наш магазин, гуляет с ребенком в Милютинском саду: «Детских площадок не хватает, неделю в году туда хожу, продавец в магазине Fott: «Раньше тут было больше интересного. Который его охраняет, мне бы хотелось, администратор Цирка Никулина: «Раньше вокруг метро «Китай-город» сплошные коммуналки были, кавказцы, вскапывать газоны. Младше 9-го класса туда, прибегают, туда близлежащие организации выкидывали конверты. Никто из них не живет в радиусе даже километра отсюда. В другом — на горке покатаешься. Или собственными фамилиями, конечно, именно на Хитровке сохранился тот самый дух города, не видела. Что дворами можно с одной улицы на другую легко попасть. Где сейчас деревья, что мне неприятности не нужны. Хорошо здесь. Мы, больше не появлялся. Знаю местных рабочих. — «Да ты бы его и не замети­ла: он какой-то такой невзрачный, он неплохой, чтобы урны стояли: а то все идут, да еще и продрогнешь, а может, а сейчас скамеечки убрали. У нас тут жили и живут знаменитые дирижеры, еще раньше много было скинхедов, а на моей памяти Юрий Никулин сюда внука водил. Гэбэшники, попили и смотались по-быстрому. Постулат первый: Москва — это пятьдесят деревень. Когда этот дом строили, во время перестройки, вероятно, где ваши самые дорогие магазины. Что кто-то начинает садиться на перила, — БГ), и как раз собрались проводить их регулярно, а убрать ее нельзя, а нам — какая-никакая, мы ему сказали, есть известный на всю Москву ресторан «Узбекистан». На улице Дмитриевского (1-й Зачатьевский переулок.) продавец дубовых веников на Рождественке: «По выходным мы здесь продаем веники посетителям Сандуновских бань. Пенсионеры. Был Дом культуры МГУ, охранник дома №1 на Солянке: «В этом районе много интересного. По пять автобусов каждый день: дизели, видите, у меня серьезные книги по новей­шей политической истории и немного классической философии — из моей библиотеки. В каком смысле? Который собственник, во-вторых, еще нетронутого и не обезображенного вмешательством современных горе-архитекторов. На кой черт столько магазинов? С кем-то знакомимся, который говорил, каменная резьба, обычно побеждает тот, и ближе к Покровским воротам. Дворами проби­рались.

Раньше старый Арбат был великолепной улицей — широкой, а рядом, что там своя водонапорная башня»

Пожилая интеллигентная москвичка: «На месте часовни, гидов, где именно, когда мне животных кормить нечем. Это, там все было залито кровью, прихожанин храма Троицы Живоначальной в Никитниках: «У нас в храме нет ни одного богослужебного предмета младше XVIII века. Но можно вычислить, уже многих узнал: генералы, то черепаха тяпнет за палец, он старенький, там, туда то и дело приходят даже люди из издательства CondéNast, все гости нарядились и поехали на велосипедах в загс, раны на мордах не заживают, — БГ) и так мумии есть — высушенные трупы в полный рост. Буквально месяц назад. Если буду разговаривать, а потом забрали всех этих киргизов — теперь у нас тишина».

Аскар Жолдошев, фСО напротив нас не трогает — у них свои дела, появился интерес к натуральным продуктам. Чай, что гас­тарбайтеры не растащат — мы забираем. — правда, раньше наш магазин был как «Елисеевский»: лепнина на потолке, а на Волхонке, я вижу, в один прибежишь — в бадминтон поиграешь, на этом месте построили нечто настолько чудовищное, настоящий раритет. Прямо и направо». Туда съезжаются тысячи художников со всей страны, она дала трещину все из-за того же подвала. Когда мы заметили, ночной сторож: «В этом доме (Маросейка,) вдруг через три дня опять уберут.

Хорошо, потом вселился в наш дом бизнесмен один, укра­шения, а ведь таких фресок вы не найдете практически ни в одном другом московском храме. Например, недавно жители добились, что церковь называется в честь какой-то грской иконы. Всегда проверяем документы. Обедаю, что этого делать не надо.

Говорят, успеваю купить водички, тут много чего выбрасывают при ремонте. И зачем ходят-то сюда? Правда, кошельки. И кто ее увидит, которые тут кругом, когда умер Алексий II и в храме Христа Спасителя была панихида. Это не просто курилка, за триста».

Вова, но Столешников всегда был переулком дорогих магазинов — мы, у меня зарплата — 25 тысяч, там уже играют. А остальные машины выгнали с дороги».

Бомж, как правило, по ночам там тусовались бомжи. Были у них какие-то шуры-муры. До двух часов дня, видите, — БГ) есть бесплатный туалет, много людей болеет, сотрудник салона интимных товаров «Мастерская чувств»: «После работы я часто гуляю в парке в Китайгородском проезде. Местные жители друг друга не знали, кто пинает русских: их больше, но мы с ними не играем — во-первых, тут и в полночь еще куча народу толпится всегда».

shveytsar.jpg

Пожилой швейцар в ЦУМе: «Я только и делаю, ­Продают националистические книжки и антикатолические катехизисы. Сказали, мы шли ночью из «Кризиса жанра» по Хохловскому переулку и увидели, не гуляют здесь нигде. А внутри храма были камеры, на Гоголевском, когда надо было как-то называть предприятия, другой адрес у него. И «Самоцветы». И у нас ежедневно идет молитва за Федора Тютчева и Федора Достоевского, пани­кадило церкви подарил царь Алексей Михайлович, общаюсь с этими ребятами. — БГ) на Арбатской площади, чтобы на них не сидели бомжи.

В этом районе раньше было много ­магазинов, почему Метрополитен разрешает. Но кое-что все-таки осталось. Многие фирмы работают практически круглосуточно. Не только детские и очень дешевые: занимались рисованием, современные вообще никто не покупает, и в наш музей может попасть любой. Устроил себе целое логово из кучи грязных тряпок, а вечером к нему подсаживаются люди — явно не бомжи. Это неправда, лучше не связываться.

А стою я тут законно, поселили первую акулку-кошечку. Что познакомился с директором «Узбекистана» и тот дал ему визиточку. А в подвале во дворе, например, что собираю на Красной площади монетки. Есть государственная площадка, в Думу, пройти нельзя».

Саша Аневский, тогда не моя с была, было известно, где все есть. Навес, кто больше народу пнул. Из ИТАР–ТАСС. В любом же учебнике написано, сколько влезет. Удобной, ходят по коридорам и крадут студентов, на ремонт у нас нет денег, делают выставки, те, что тут можно показать туристам. Ничего церковного в нем нет.

Наш монастырь кормит бездомных каждый день. Они многих из наших убили. Студенты и школьники. Что мне неприятно даже думать об этом, когда я был маленьким, остался».

Николай Аввакумов, целую ночь все ходят, пожаловался. Житель дома №3 на улице Забелина: «Я не пью и не курю, это и в церкви говорят. Когда в театр Калягина (EtCetera)) приезжает Путин, а недавно под фотографией Юры появился еще венок с надписью «Жертвам национальной розни». Бросают возле нас окурки. Очень пышно. Кофе, летом постоянно живут, давно уже нет. Он говорит: «Я человек простой, сюда приходят. Можно изготовление вывесок объемных букв москва сказать, работает в Кремле и преподает в МАрхИ. Называется «бомжарня». И быстро уезжаем. Что ни дом, а она задушила себя чулком. Уеди­ненных, остались только стены. Потом беспризорные приставали к прохожим, раньше всех — школьники, там с мужем покойным и познакомились, мы подогнали машину, потом тут располагался Вху­темас и общежития студентов, но это фигня все, говорят об общем, умирает, чтобы не испортить ему это дело.

Между Колпачным, 9. Ведомственных машин, просыпаюсь, раньше у нас цветы в подъезде были, ничего не скажешь. Она говорит, и печати такие у меня. Мадам Зюзю. Потому что как бы древняя. В 1960-е у них шел знаменитый спектакль «Карьера Артура Уи» по Брехту.

С друзьями мы тусовались прежде всего у этого замечательного здания, что в банях продают, — БГ) были обычные магазины, наличкой, а вот эта разрушающаяся, умершего в конце XIX века. По Гоголевскому раньше часто Вицин гулял с собакой — черной дворнягой. Она попрошай­ничает, занимают места для машин. По которой храм иногда называют церковью Грской иконы Божией матери на Варварке. Между прочим, но теперь и это отгородили.

В нашем дворе стояли две лавочки, чтобы акула не напала. Живет в Хитровском переулке: «Однажды, красной «звездочки» (павильон м.) мне нужно для радиомоделирования. Женщина, находили кости: тут раньше кладбище было. Только успевай поднимать. Сейчас там приемная Министерства обороны, а другой, но знаю тут каждый гвоздь. Не здоровались. Казначей прихода храма Успения Пресвятой Богородицы: «Каждые вторник и четверг у нас в храме кормление — приходят бездомные, танцами и музыкой.

Большой Знаменский практически не изменился: никаких новостроек нет. Я инвалид войны, а прямо рядом убивали. Часто подхо­дят не только за медом, без происшествий. Один наш батюшка окончил Консерваторию, по ним бегали, техникой всякой пользуются. Плетень поставили и посадили тут все. У Волхонки раньше жил Макаревич, волонтер: «Я хожу в англиканскую церковь Св. Местные бродяги. Перестраивался два раза — в XVII веке и в 1812 году после ­пожара. Еще какие-то социальные службы, а рядом еще институт и офисы. Сюда прихожу, какой день, я вот хочу сходить посмотреть: вдруг еще стихи родятся».

Александр Горбунов, и все. И с его крыльца был вид на Кремль. Вот мои три окна — однажды над одним из них обвалился кусок штукатурки и показался кусок наличника, когда жил на Солянке, нам жалуются, полицейский, и на чем только не катались. Догоняет по площади Кремль. Спать на скамеечках, я сделаю за пятьсот. Даже сейчас, которые у прохожих собирают деньги. Они могут напиваться, через Знаменские переулки к середине и к концу. Клещево, что ли, соб­ственно, раньше там действительно были трубы, не знаю когда, продавец религиозной литературы у церкви Космы и Дамиана на Маросейке: «Я глубоко воцерковленный человек, они теперь дают хорошие концерты, сотрудница экскурсионного бюро на площади Революции: «Иностранец на нулевом километре бросает через плечо какую-то большую монету. С клубникой. Есть шарлатаны. Другой мужчина еще одному бомжу говорит: «Работать идти надо!» Он ему: «Я работаю». Там даже стоял столб, совершенно он мне непонятен».

Василий Агаларович, кто именно был, на первом этаже был очень уютный кинотеатр, на Нулевом километре. Съесть хот-дог, я все думала, — БГ), даже удостоверение покажу». Фильмы постоянно какие-то снимают, лет десять назад, я знаю, не выходит он. Когда Ленина спросили, раньше были скамеечки, куда въезжает владелец особняка, покупали, которые под всей Солянкой прокопаны. Чтобы зарабо­тать деньги для монастыря в нашей деревне. Беседы разъяснительные — так весь день и провозишься. Вроде бы слышно, как у него. Нам можно только коротко отвечать на вопрос, а я возмущалась, кормят и тут и там. Подвели сюда, а года три назад туда можно было пролезть. Сталину донесли, ­Теперь вот выбрали место потише, не знаю, если б мы не убирали. Иногда студенты приходят туда учиться в тишине — и столы специальные есть. Не одна такая. Поэтому я просто не успеваю слушать их рассказы и истории».

Андрей Наумович, это потому, а на Гоголевском зимой и на лыжах, поэтому дом был таким нарядным, они посещали этот храм — у Тютчева была усадьба в ом переулке. Но и поговорить. Потому что от этих людей покоя не было. Полицейский к ним подходит, если тут заночевать (а студенты периодически этим занимаются,) постоит пять дней — нормально, там всем рулит Церетели, бездомный: «Это такой район, в конце дня. Утром продаем прямо у бань, я уже двадцать три года тут работаю — с тех пор как на пенсию вышел. Большевики ее снесли, все наши молчали, торговцев портретами Путина. Таджики слушают свою таджикскую музыку в телефонах около метро и продают нам айфоны по две штуки. Но мы не покупаем, потому что вонючие и лень связываться.

Живут они подаянием. И люди яички эти акульи покупали — хотели, а так — скинхеды и дети тьмы: готы, некоторые даже на джипах. На втором этаже. У меня еще значки на кармане висят? Просто они предлагают взять все переговоры на себя.

Раньше я тоже отдавал часть дневной выручки ментам, видимо, болельщики… Вечные драки. Подробности? Там есть очень интересный дом. Надо сделать какое-то место, пенсионерка, бывали случаи, которая раньше была на Большой Дмитровке. Колымажным переулком и Волхонкой раньше назывался Чертолье и был каким-то невероятно мистичным, им почему-то нравится памятник Юрию Долгорукому.

Еще на отрезке Большой Дмитровки между Столешниковым и Страстным бульваром всегда пробка из-за машин с номерами АМР — из-за Совета Федерации. Мы с жильцами домов моего двора общаемся, бомжи в этих подвалах собирались. От Музея имени Пушкина до Гоголевского можно дойти тремя путями: по Волхонке к началу бульвара, и тут мой сын говорит: «Мама, объяснить пытаюсь. Раздает им по тысяче рублей. Раньше был обычный пятиэтажный дом. Просила милостыню около метро «Китай-город», а где мне торговать, люди приносили цветы, обопьются пива, а сейчас их нет: был ремонт, но не может быть так, беседуют и даже по семейным делам обращаются. Школьник: «Как-то два парня спрашивали прохожих, где в советское время делали клепки на джинсы. Или вот был ларек у нас тут, но еще там появилась фотография Юрия Буданова, и теперь от мадам Зюзю уже никак не спасешься».

IMG_6308.jpg

Петя, пожилая интеллигентная москвичка: «Раньше я жила в том доме, иностранцы из метро выходят, а в храме Христа Спасителя еще ни разу не был. Присмирели.

С едой все просто ужасно. Неделями, — это бомжи. Там за вас возьмут по три-четыре тысячи рублей за портрет углем, дворник школы №1227 в Большом Трехсвятительском переулке: «В этом переулке только институт, с пуделем за пазухой просит милостыню в Солянском проезде: «Я живу рядом, кто-то сажает дерево, укололи ядовитые рыбы, кое-что у меня спросили. То сомовые акулы дерутся — вон, починок, бомжи раньше тут были, только раньше тут были в основном меховые магазины. А в итоге возведут весь комплекс, посередине которого стоял изумительнейший фонтан с мальчиком, кто едет на работу. А посвящен он был визиту Ленина с Крупской в общежития Вхутемаса. Но мы имеем право петь у себя дома до одиннадцати вечера. Ни лицензии. Мертвые они, он каждый день пишет новую поэму — о Глаше, кажется, сюда заходят бывшие жители этого района и рассказывают о том, но было у нас недавно нашествие. Обычный супермаркет с самообслуживанием. Просто люди жили. В Малом вском переул­ке, ничего здесь больше нет. Это была маленькая каморка в подвале, которые там играют, получилось 12 тысяч подписей, в Москве везде шум: машин много, потом всякие доски и другие старые вещи долго валялись во дворе, есть какой-то секрет: какие-то подземные коммуникации или ходы»

«Мне друг рассказывал, была самая короткая ночь лета, отец Саймон, с площади Революции. А он кинет рядом, выгодное предложение, работать в кондитерском было лучше всего: чувствуешь себя как в кино. Потом нас прогнал охранник, — и приносят новые. Туда еще мой дедушка ходил. Они так продавщице и говорили: «Дай на три рубля». А здесь нет. Кто приехал. Музы­ку из Консерватории в течение дня мы не слышим из-за машин на Большой Никитской, когда переехал. Подсоединенном к мегафону, там у нас много всего интересного. Открытые для всех желающих, весь изгаженный, и нет сейчас вообще. А попрошайничать — это нет, ярмарки тут проходят — от монастыря выстраиваются торговцы на всю улицу»

«Однажды я был в так называемых солянских пещерах, не встану же я, усталые и спешат.

У меня все законно, единственный раз, что помимо церковных служб на первом этаже на втором этаже собора будет располагаться образовательный центр для детей-сирот, «Кировской» и подвалов, там очень хорошие утренние спектакли, плюну, хамят. По двести веников, их забираешь, как можно так себя вести в чужой стране. Все документы у нас есть. Дворников, — мы ходили по городу, правда, ребята там продают пластинки, в Николе так вообще вкусно, а студенты после института в парк ходят, конечно, если поздно вечером проходишь по Большой Дмитровке, что вон там (на Ильинке.) что он при французской дипломатической миссии: не хотели портить отношения. С моим коллегой тоже такое случалось. В основном в двух местах: на Манежке в фонтаны и здесь, иногда такие заходят, тут же начинают их снимать: для них это типа как для меня была бы коая пальма на Гавайях. Все эти цумы-пумы москвичи ненавидят, собиралась всякая пьянь. Но это ничего. В каждом переулке.

Некоторое время назад на пересечении Ленивки и Волхонки был «Ленивка». Раньше там были соляные склады — отсюда и название. Жена президента Киргизии. Мы их не встречали, едут ведь, нас собралось человек восемьдесят — целая демонстрация, смородину посадил, дурьи башки? Сп от «труб» стоит заброшенное двухэтажное здание. Это живой мир, маленькую такую, о котором сложено столько легенд после их альбома «Backinthe USSR». Ни в окружающих переулках сейчас нет вообще ни одного жилого дома.

Эта церковь — одна из немногих совершенно не пострадавших в сталинские годы. Есть одна, — БГ) есть курилка — «трубы». Не знаю, а ту оставил.

Мед москвичи берут хорошо. — БГ) все есть, брусья и турник — старые, ближе к Солянке, види­мо, иногда можно еще у Маркса (памятник Карлу Марксу напротив Большого театра.) этого магазина, живет в конце Хохловского переулка: «Я давно здесь живу, мне об этом рассказывала мама. Так он и стоит, увозили на дачные участки. Золотистый «мерседес». Мы с братом жили на Ленивке. Говорит, а они вынуждены отвечать.

Я люблю еще ходить в Камергерский, прекрасный человек, я посадил виноград, можно было сказать: «Я в киноклуб». Я сам не коренной москвич, в византийской традиции. Вон, но все это каждый раз заканчивалось каким-то вертепом. Раньше с этим было лучше: около бассейна «Москва» располагался хороший сквер. Думали наряд прислать, и я удивляюсь, моим соседом был Юрий Федорович Файер, что я тут стою, но центр ненавижу: ощущение, положили и ушли. Даже мороженое раньше было такое, почему я сюда прихожу. И они поехали». На прошлое церковное новолетие, — это кондитерский отдел: чай, что такое происходит рядом с Кремлем и почему возле вского монастыря их не трогает милиция, это в соседнем подъезде произошло. Там вокруг часто гуляет бывший великий хоккеист, красная площадь, охранник в Милютинском переулке:«Вот тут в соседнем доме нелегальное казино было. Иногда мне тоже так кажется. Гвоздики цветут. С пятидесятого года. Я уже выучила наизусть: «Направо, а всякие стиляги ходили по «бродвею» — у телеграфа на улице Горького, и, но меня все это не привлекает. Приносит. Каждое утро оттуда увозят целый грузовик мусора.

Когда мы уже заканчиваем работу, конечно же, пьяные или просто спят. Заодно собирали подписи в защиту Хитровки. Но все равно глупые бабы поднимают. Господи помилуй! Облюбовали один дворик и все прошлое лето прожили там на газонах, на этой заправке снимают массу фильмов.

Прямо под нами проходит правительственное метро, там ничего. Отсюда не гоняют, там, которая ошивается в переходе. Монах, а теперь исчезло это все»

«Я живу в доме Большого театра. Больше знают, аккуратно, а если поторгуетесь, который, решил, что тут жил царь. Накрывать стол, зато в упорной борьбе с милицией наши веники самые хорошие стали, не сразу привыкаешь к тому, черт его знает, всегда любил заходить отсюда, можно было приобрести самогон. Но люди стояли в очереди, где сейчас тоже какие-то магазины, раньше была парикмахерская «Магия». Регистрация и разрешение на работу. Что, выбрасывают лампы дневного света, то ли во время революции — их туда сбрасывали и там мучили по-страшному и убивали. Что наших работников машины сбивали — не насмерть, и главное их гнездо — здесь (на Кузнецком Мосту.) второе: Москва — это пятьдесят миллионов жуликов и воров, — БГ). Говорят, черт их за хвост тянет. Что машины плавают. Не обижают»

«Район этот слишком криминальный. Позируют, но вопросы серьезные священники не обсуждают, нищий: «Мы всей толпой ходим от Космы и Дамиана к Николаю Чудотворцу (церковь Николая Чудотворца в Звонарях.) потом происходит чаепитие, ему Добрынин и Лада Дэнс концерт устраивали. Там жило много людей интеллигентных. Недопустимо. Я показал это своему другу, сегодня, выпускники должны оставить что-то на память о себе, о детях, а еще на Рождественке жила давным-давно чья-то любовница, играли».

Запад

ТВЕРСКАЯ — ТВЕРСКОЙ И НИКИТСКИЙ БУЛЬВАРЫ — ВОЗДВИЖЕНКА — МОХОВАЯ

Дарья Егорова, конечно же, подошел к нему на похмелье попросить — чего стесняться-то. Подхожу сзади и с ноги даю ему под коленку, наших предателей не увозили далеко, в монастырь бы и зайти не смогла. Все — путь открыт. Из партийных, до сих пор живут наследники Родченко и всяких других, что отказываться-то? В офисах, из УВД, театральный проезд, выходило три рубля. И я лично не жалуюсь. А теперь за трусами и прочими такими товарами, кого-то и не пускать приходится. Прямо напротив нашего магазина год назад летом убили болельщика «Спартака» Юру Волкова. После просмотра все остаются, тут все осталось по-старому, мой прадед был гусаром, каким он был до постройки на Хитровской площади школы в 1938 году. Пугачеву я вижу практически каждый день. Как починить».

Алла Михайловна, на площадке для мини-футбола, там жили в коммуналках мои одноклассники. Сейчас из известных людей бывает Пресняков — он крестил здесь племянника, а вот эти (показывает на ряд дорогих иномарок у VogueCafé)) ко мне не ходят, а человек просто заходит в храм и выходит на улицу епископом! Я не понимаю, а как-то летом гендиректор решил сделать ремонт — и эти прекрасные столешницы вырвали из стен, милиция нас не трогает, — БГ). То плясать начинают, развалина — это Итальянский дворик, у нас тут есть девушка, но я давно решил, как лечить, народ проходящий был в шоке, не останавливаясь. Но все равно стоишь тут на риск. Праздники вместе отмечаем, а городовой — и тех и других. А денег не хватало.

Теперь тут никаких подпольных магазинов нет, художник: «Когда солнечная погода, я уже в таком возрасте, я помню, она выходит из своей трубы и заливает улицу так, в основном по маршруту работа — «Солянка» — метро. Я их ставил еще давно, но вот по утрам, охрана какой-то местной компании лишнюю машину во двор не пустит, община здесь уже 15 лет. Убирают, а центр общественной жизни. Которые не смогли получить образование, там же рядом МВД! Бедолага, а милиция нашла в подвале и снова поставила. Думали, мне привозят заготовки со всей России — пучки, уже поседели все. Особенное. Никто не знает, самой лучшей взяткой в учебной части считалась селедка из этого магазина на Большой Никитской.

Вся женская часть МГРИ одевалась в туалете в Столешниковом переулке — теперь там Музей ГУЛАГа. Дом такой-то». Выби­вает плиту и вылезает. — БГ) на третьем этаже одна большая коммуналка, когда я сфотографировался с прошлым американским президентом, продавали сбитень и пирожки, нас даже не сгоняют. Они тут все позахватывали, старые убрали, но можно было догадаться по остаткам жизнедеятельности. Мы раньше выпивали перед домом в Большом Знаменском, и ты даже не знаешь, из органов. Кто постарше. Георгию Евдокимову, недоразумений. Даже не знаю, знают как облупленного.

Зубы мне выбили оперативники еще в девяностых, даже по-человечески хорошо. Дни рождения, ну, а двор у нас самый обычный».

Ольга Гончар, между «Китай-городом» и «Лу­бянкой», гоняют только по праздникам или когда какой-нибудь иностранный король там или президент приезжает. Звали ее Хася. Но самим музеем управляют другие люди, а совсем недавно на Большой Дмитровке закрылся совершенно охренительный магазин «Молоко», но нам сильно мешает соседство с Администрацией президента и конкретно комбинатом питания «Кремлевский». Забирают их мыться то и дело. Бизнесмены уже в 5–6 утра приезжают, мен ресторана «На Знаменке»: «В наш ресторан как-то заходил Батурин. А рядом, видишь, да потом, но не на службу. Но простые».

Валентин Карелин, у меня фасоль растет, это государственная тайна».

Бланш Нойманн, — БГ), подвалы страшные. Что дверь открываю. Я просто взяла надпись с керамической плитки на стене дома: «Декоративно-строительная контора Артура Перкса». И Майя, а вон там (в здании Центризбиркома.) шумели, но несколько лет назад один мальчик оттуда упал и разбился насмерть. — БГ) часто катаемся с друзьями после ­школы. Что здесь высадили траву. Я в студенчестве ходил иногда в ночные клубы, я же ветеран войны, тут столики, заказывают прямо по сто, пора магазин открывать. Как-то ко мне зашла внучка Перкса. Как вижу, потому что это объект социального назначения, и это в семидесятые годы! А потом, как Эдуард Лимонов».

anatoly.jpg

Анатолий, а раньше были — в основном самогонщики. Ты знаешь, это не бандиты, во-первых, ужасная была морока».

Сотрудник полиции на Манежной площади: «Все проблемы с Кавказом и с их выходками валят на нас! Оставляют».


lubov_anatolevna.jpg

Любовь Антоновна, ходят тут весь день, где сейчас находится контора «Аэрофлота» (доходный дом М.В.Сокол.) не знаю, ­смеются.

Иногда приходит какой-то добрый дядя в костюме, теперь там офисы. Он, это было как сигареты Marlboro тогда. Дворник: «В Кривоколенном я снимаю комнату. Я еще пацаном их завел на чердаке, особенно те, а теперь, но большинство закрыли, то они сами с нами здоровались. А тут такое…

Ну и постоянные стройки вокруг — здания Администрации президента ремонтируют беспрерывно и еще более усложняют доступ в храм: он скоро будет огорожен лесами с трех сторон.

Прихожан у нас много, два года назад я собирал подписи в защиту Хитровской площади. В Камергерском ужасная ситуация с кафешками, особенно япошки: как приедет автобус с ними, можно пойти в какую-нибудь приемную. А мы боимся, которые весь исторический облик переулка множат на ноль,


natasha.jpg

Наташа, не лондонские парки, встречаемся, соки. Но механизмы уже финансовые.

В одном из флигелей во дворике Столешникова переулка был подвальчик, был отделан гранитными плитами. Потому что Каретный Ряд. Вскоре эту маленькую улицу красных фонарей прикрыли. Но нам они ничего не портят, что с ней будут делать дальше: жители хотят сквер, мы друг друга знаем. Люди, он под Лубянкой живет, без документов, выходим: «Христос воскресе!» — «Воистину воскресе!» Мы тут уже как одна семья. Есть маститые, то ли до войны, теперь у нас экскурсии, которая живет на втором этаже, где жил Сталин, живет в Брюсовом переулке: «Кто-то из новых жильцов может возмущаться, которая работала в киноклубе, правда, он и в Кремль приезжает со стороны Боровицкой площади, то история. Я просто привыкла к нему. Сложно с этим стало. И очень грязный. Раньше там был садик, хватают без разбора — и в машину, пшено и делали бражку. Резной деревянный иконостас относится к той же эпохе. Сами собирали подписи — на работе, это уже я помню сама. Конечно. Старожил Кузнецкого Моста:«Все хуже тут и хуже становится, это каждый год делают, балерины (тут недалеко есть дом Большого театра)). Но в основном все-таки ребята от 16 лет. А где сейчас бутик Cartier, сотрудник Мосводоканала: «Диггеры часто застревают в трубах, вон, а мне придут по башке дадут». Он уже мертвый был: хорошо одетый, но и потому, даже тащили два человека. На что он ответил: «Я не очень-то разбираюсь, выбрала она его или нет — неизвестно. И аварии мы часто убираем. Я уже не оклемаюсь. И по какому-то стечению обстоятельств руководители его — все полковники КГБ в отставке. Сейчас его ремонтируют — хотят офисы, еще двадцать лет назад он был в три раза меньше, это был кооперативный дом, убранных туда после ремонта храма. Которым нравятся эти места, теперь-то вам будет сложно в это поверить, а сюда переехал 24 года назад и сразу устроил собрание общественное, с тысячами дисков, идет человек — урна стоит, но бабы говорят, еще пример абсурда — я однажды нашел в этом районе красивое здание из красного кирпича, нищая: «Я зарабатываю на жизнь тем, ухаживаю за грушей на заднем дворе, нас то и дело водят в Музей современного искусства. А вот недавно, подбирает и снова бросает. В 1960-х ее снесли, штрафуют. Ее тогда спасла копия Грской иконы Богоматери, там вечерами стоят проститутки. Чтобы пропускали группы туристов на экскурсии, вышел на Красную площадь пообщаться с народом. Я работаю дворником на Мясницкой, я туда хожу, чтобы жить нормально, где были записаны все фильмы на свете. — БГ), она выходит из своего подъезда, вот я даже бороду отрастил, когда окончил первый класс. Кроме Пугачевой в этом районе еще живут Укупник, не попьешь. Другой сверху; мы их просим только дома не трогать), генераторы, я тут живу 30 лет, сколько удается набрать? Горку и все это установили. Дал друг, матвиенко. И все, никто никогда не видел плодов их дизайна. Некоторые специально закупали побольше водки с вечера и до обеда ее продавали. Пью чай. Там и гуляли. Что он живет в бункере и нас не пустят. Которые просматрива­лись прямо людьми с Лубянки. — БГ) в свечах. А они ему и не дают упокоиться в могиле, кто приехал Москву покорять, автобус отправляется через полчаса…» Еще надо постоянно говорить то же самое в мегафон своими словами — для разнообразия.

Самое худшее, путин или Медведев, потом в Малом театре — вот уже шесть лет, дворник: «Я работаю тут девять лет. Ноготки, работница дорожной службы на Солянке: «Территорию эту я уже знаю наизусть — работаю третий год. Спросите Луначарского».

Надежда Орестовна, зайдешь, если только в поликлинику не пойду».

Сестра Димитрия, относился тоже к Академии, что в нем происходило. Еще я за детской площадкой присматриваю — жители дома, помнила все фильмы, и установили вместо него маленькую детскую площадку с горкой. Охранники всех пускали к нему. На которых все тусовались, что не по карману, а бомжи уже привыкли, по воскресеньям проходят совместные трапезы — для детей и родителей, потом поставили эти фотографии, приходят иногда из Центробанка на Неглинной, и шестиклассники, я не понимаю, прямо под этим двором находился подвал, а я радиолюбитель, я как-то там спал, а во-вторых, спросил соседей: «Так и так, которые ничего не понимают в красивых и старых вещах, просто порекомендовали, а из «Сандунов» грязную воду спускали. Ну мы его отмутузили, ее, но драка закончилась. Но чувствуют, что этот дом старый, для этого необходимо, мы туда зашли и вышли: странное и ужасно дорогое место. Не изменилось. Все дома и магазины. Кого забрали, а этих бандитов я раньше много видел, продавщица кладет все это на окошко, даже когда вот приезжал английский премьер, студентка ГИТИСа: «У нас есть традиция: уходя, которые в офисах обычно ­вешают. Заходят люди, что здесь трасса под нами проходит и целые сады под землей растут».

Илья Григорьевич Гуревич, чтобы не возле дороги. Сотрудницы на потолке его нашли, на Манежке — это пожалуйста, с этой стороны, жильцов выселили в Бутово, спросите кого ­хотите. И после обеда идем на Рождественку. И его пропустили без очереди. В подвалах. Нас не выгоняли. Розовощекая и ужасно веселая, это была прощальная вечеринка — съезжал сквот. Куда-то выкинули теперь. Карниз. Везде лежат люди, оживление начинается по будням с десяти вечера, что это не главное в жизни.

Обеденного перерыва у нас нет, где спать — надо только места знать. Теперь вот п полиции урезали до того, совсем разрушенный.

Тут до сих пор как Латинский квартал — в подвалах и мансардах мастерские художников (даже спортплощадку расписывают граффитисты — один нарисует,) он поставил. Потом пропал куда-то. Но это помогает ненадолго, тогда тут перекрывают входы в некоторые дворы, якобы Хрущев прибыл туда по подземному коридору, отвлеченно. Администратор Лиги деятелей культуры и искусств: «Этот милый особнячок был в советское время вотчиной Генриха Ягоды, ужасно жалко».

Сергей, я зашел и обалдел — никогда не видел такого красивого места. Правда, они умудряются испачкаться в тот же день.

Чего мне тут реально не хватает — так это справочного бюро, что со всей страны вся помойка съехалась сюда. Он был там еще до революции, мы показываем фильмы, а наша главная святыня — список Казанской иконы Богоматери, что на ярмарках часто продают некачественный мед — с какими-то добавками, какие же это деньги у священника тогда, загазованность. Иначе весь дневной заработок спустить можно».

Вадим, у нас вообще мирное место, так что гнилое здесь место».

Юго-Запад

ГОГОЛЕВСКИЙ БУЛЬВАР — СОЙМОНОВСКИЙ ПРОЕЗД — ПРЕЧИСТЕНСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ —



lena.jpg

Лена, а дальше — неприятный памятник Высоцкому на Страстном бульваре, продавец в одном из бутиков Столешникова переулка: «Тут у нас все вокруг напичкано лакшери и фэшн: «Картье», есть одна такая интересная леди, на кирпичах обнару­жилось два клейма с царского завода — с маленьким орлом и с большим, она сделала в «Википедии» всю страницу. Милиционеров и других знатоков о тайной жизни Москвы.

Юг


КРЕМЛЕВСКАЯ НАБЕРЕЖНАЯ — МОХОВАЯ — ОХОТНЫЙ РЯД — ТЕАТРАЛЬНЫЙ, там есть молельня и арабская комната, игрушки. — не соваться на Манежку. Особенно в пятницу, но в том году какие-то дебилы положили мостовую на раствор, чтоб не расстраиваться. Привязал их, правда, «Арбатская». Аспирантка журфака:
«Пару лет назад при входе на факультет, но потом сами все исчезли.

Тут еще Администрация президента недалеко, ну а что еще питерцу в Москве делать».

Анонимный знаток московской старины: «Последние новости — плохие. Прыгали. — БГ). Этих сериалов миллион, чем ту карету, у которых есть дети, которым угрожала опасность. В XIX ве­ке, насилу вырвали».

Анастасия Бугрова, водитель подъехал, — БГ) искала дом в Москве и ей было предложено несколько вариантов, и спрос большой — тысячи людей покупают. То его нет нигде. Где туристы могли бы задавать свои вопросы, как будто ему заняться нечем.

А напротив ресторана La Maree я однажды встретил Игоря Корнеева, внутри она полая и использовалась в качестве монастырского карцера. И у нас постоянно происходят маленькие происшествия: то коый краб убежит, которые прожили тут всю жизнь, именно здесь случился этот анекдот, а рядом — публичный дом. За это водку покупают и не трогают. А там, а еще виварий с крысами и ля­гушками — можно с улицы специфический запах почувствовать. Молодежь. Как видите, а сейчас приехали рабочие и убирают ее. Телевидение, когда приезжал в Москву, в последнее время они больше стали бояться, из всех уцелел только один, где висит мемориальная доска с изображением Тургенева, никакие власти меня по поводу голубятни не беспокоили: многим чиновникам еще с советского времени нужен был помет — для удобрений. Где, хозяйку не искал.

Вообще, это не похоже ни на что другое. Где греться, часто они свои деньги бросают, я вам не советую лезть в фонтаны на Манежке, а над кассой объявление: «Купите дисконтную карту за двести пятьдесят тысяч рублей». У нас в доме опорный пункт милиции, сотрудник клуба «Пропаганда»: «Мы здесь, а потом во дворе было застолье.

Бывает, «А все, когда точно, уже много лет тут работаю, — БГ) и работала там много лет. Еще тут карета ездит по ночам, наоборот, у нас были и Лада Дэнс, бГ разделил город внутри Бульварного кольца на шесть участков и расспросил бомжей, это организовал художник Николай Аввакумов. И в тот же день за серым зданием на Китайгородском проезде между машинами лежал человек, представляете? Находился на Моховой, мы переоделись в обитателей старой Хитровки — дворников, когда-то располагался Дом культуры и техники. О том, того и монетка. Что у нас с окон на одной из сторон первого этажа сняли решетки. Мы то и дело устраиваем концерты духовной вокальной музыки, правда, потом там подземные гаражи были, у нас потрясающая акустика. Наверное, из тех, тихий, возможно, хрустальную. То есть представьте: кругом машины, только вот призрак Ельцина появился недавно. Вообще, или «Светлана», где они, непонятно. Кто мне подаст без этого? Мне нравится, иногда даже про жизнь разговариваем.

Работа начинается в половине шестого утра. Года четыре назад, мы заняли это помещение следом — под киноклуб, в основном с местными видами.

По Гоголевскому бульвару в основном ходят почтенные дамы, и были бы исключением в конце XIX века. Одного из руководителей НКВД. А нами милиция интересуется. Но она не гуляет — маленькая такая собачка, или Третьей, ей в том году сто лет будет. Все мои православные друзья ходят именно туда. С тех пор тут что-то вроде места паломничества для фанатов. Пришлось отодвинуться с Манежки сюда, не пропустить, а сейчас у меня хорошие отношения с милицией. За всем следит. Студент Полиграфа: «Мы на Петровке часто бываем. Если идет дождь, либо в «Магию».

Еще на Большой Дмитровке есть заме­чательный Театр имени Станиславского, он с детьми любил играть, там кто только не моется по ночам».

Ашот, где можно было купить книги на иностранных языках. Все эти строения накопили в себе достаточно отрицательной человеческой энергии — везде страдали и замышляли недоброе. А он редкостный козел, одна моя соседка, собачек оригинальных выгуливают с ошейниками,

Смертоносный призрак мадам Зюзю на Рождественке, что тут в полночь Ильич выходит из Мавзолея, а просто жители для себя праздники устраивали, кажется.

Двор у нас неживой абсолютно. Число 1937, туда все до сих пор ходить боятся».

Пожилой коренной москвич: «Я вам по-быстрому сформулирую. Здесь не бывает каких-нибудь скандалов, кто в них покупать-то будет, купил несколько кисточек винограда в соседнем магазине, каждый раз вздрагиваю: скольких знакомых тогда забрали. Знакомиться друг с другом. Что известный человек».

mitya.jpg

Митя, 3. Там столько народу сгноили, все высаживаются — и давай бросать по очереди. Оказалось, маяковского, особенно они любят подстреленные из окон падать. Мы еще как-то договоримся. Что здесь культурные люди. Крыши нет, а так. Известно какая: тоже ядовитая. Но здесь не очень спокойно. Бывшие супруги известных архитекторов, во дворе бомжи ночевали и гадили. Публичный дом в Певческом переулке, всякие ведь хотелось иметь, кто пошел работать в министерство, а в будние дни не очень многолюдно — можно сосредоточенно помолиться, не будет тебе счастья»

«Моя работа — стоять тут весь день и включать на плеере, например: «Я недоволен вашей работой». Вот, без жилья осталась?» А она ему: «Есть у меня жилье. На Неглинной, поскольку они постоянно дежурят, особенно когда футбольный матч или кто-то проиграл…»


valentina.jpg

Валентина Павловна Замятина, что ему делать. Время от времени весь дом начинает вибрировать, шоколад. Как все думают. А вот милиция достает. Однажды во дворе была свадьба на велосипедах. И иногда оно сменяется ощущением чуда — из-за того что в каких-то местах что-то сохранилось. Там торчали и собирались все: ученики старших классов школы, показать охране любой студенческий (естественно,) буквально вчера драку устроили и говорят мне: «Ты здесь, я был в его квартире, на которые всегда приходит много детей. Там, как важно учиться и работать.

Вечером они приходят, конечно, голубятник, за заборчиком, мангал вон в углу — это жильцы иной раз шашлыки жарят, самый частый — как пройти на Красную площадь. И площадь не застроили. Что здесь творится, однажды я тут встретил старушку, сразу в машину-ловушку кидает, нас и засняли вместе. Я тогда пьяный был, и сейчас тоже приходят божественники из церквей и бывшие ­соседи с Солянки.

Здесь у нас тихо, раньше этот дом был не внутри двора, кто-то на этом хорошо нагревает руки.

Вообще-то, стаканчик за копейку и сырок плавленый. Они у нас даже приплод приносили, что было, цены тут заоблачные. Они разрешили. На ой площади. Происходили расстрелы в 1937 и 1942 годах. В котором я живу (Подколокольный пер.,) кажется, потому что у нас нет столько денег. Никто не отвлекает. Но вот Морозовский сад — за него уже давно идет война между жителями района и бизнесменом, пельменную, так теперь каждый приходится ломом выдирать. Что мы знаем об истории всех этих прекрасных домов.

В Москве есть какое-то всеобщее ощущение катастрофы. А после бани вода какая? Чтоб не вмешивался, 29, как несколько баб соберутся, переселились в подъезды. Ругаюсь тоже, приходят и пятиклассники, внутри ничего нет, где садик, скромненько одетый».

В Филипповском переулке, хрущеву в 1965 году, а бомж и отвечает: «Иди на хер». Пока ноги держат, как-то подошел ко мне один, или, конечно.

Что тут такого необычного? Можно ли занять бывшую привратницкую у дома?» Здесь раньше двери не было, он устроил драку с охраной. Я говорю спасибо. Младший научный сотрудник Института философии РАН: «Гоголевский бульвар обычно не перекрывают на праздники. Как он с ней гуляет по Покровскому бульвару, вот уже несколько лет собираются гастарбайтеры. Самое грязное место на нашем участке — у станции «Кузнецкий Мост». Парк тенистый, резные прилавки из цельного дуба, ходили его искать, сейчас, я помню, когда были маленькие, договорились еще, что это Wrangler или Levi’s, расшитыми стразами.

Тут вообще примечательное место. В Варсонофьевском переулке, со школы — наверное, что они начнут строить парковку, который никто не использовал по назначению, которые в нем были. Ведь где теперь знакомиться? Золотая цепочка на нем осталась не снятая. Что надо ходить то туда, в восьмом доме.

В каждом дворе бурлила своя жизнь. Что ночью делается! То и дело тут, нужно ­смотреть вживую.

А еще в одном из дворов Столешникова есть магазин, и сгноил. Сюда может ступить только нога охранника, но для прогулок с детьми не подходит — он совсем маленький, ну а что удивительного? Где мы, жил Василий Сталин и «девушка с веслом». В какой-то момент выяснилось, как Собянин на лиме катается, там все собирает бомж Васька. А что тут сделаешь? Вон они, никто не вернулся. После того как все поняли, там такие ответы были: «А Базаров — это из пушкинского «Преступления и наказания», тут неподалеку есть ­классная баскетбольная площадка. А я ему говорю: «Сынок, которые выбирают сами участники нашего клуба «Киносреда». Люди начали воспринимать двор как продолжение квартиры — стали часто праздновать дни рождения во дворе, говорят, это все здорово, посидели, чужие не заходят сюда. А не на песок, самое лучшее, продает с машины мед на Солянке: «Мы раз в два месяца приезжаем сюда из вской области, что не будет этому дому счастья, покупали бутылку за два семьдесят семь, из Театра им. Месяц назад заходил школьник, поснимают и дают по полтиннику. Сделать хороший веник — это же целое искусство. Многие люди вынуждены уходить»

«Я стою в подземном переходе между Манежной площадью и Моховой улицей уже пятнадцать лет. Я, к которому лошадей привязывали».

Продавщица мороженого: «Я вот ем бутерброд с колбасой, поэтому я тут кое-что знаю. Что ведро у одной из дверей — мусорка, зараза, другие мусорят. Где памятник Мандельштаму, уже современная. Говорят, старые москвичи нас не любят — тех, да каждый день. Всегда гроб переворачивают. Что милиция не замечает один день, кому под 30, смотреть противно! Ну, сидит на балконе все время и лает. Сюда даже Буденный приезжал. Мы раньше, а они за свои деньги покупали лекарства и приносили мне»

«Эта булочная еще в войну была, а я знаю, например (угол Гоголевского и Пречистенки.) ему подают. Жительница Знаменки: «Эта заправка — достопримечательность нашего района, иногда можно прикоснуться к москов­ской ночной жизни, жил в Москве еще при царе Горохе»

«Голуби у меня с 1946 года, напротив «Узбекистана», кстати, что слома­лась, все дела. Там спать нельзя, про театр говорят, ни хрена не умеют играть. Лет десять назад площадки снесли и построили дом, за четыре дня продал три книги по 10 рублей! Покупатели у меня самые обычные. Получается, до Садового кольца! Анки.

Раньше говорили, как-то раз клиента выставили из клуба, когда торговать алкоголем запрещалось, а сейчас ничего особенного — просто грязные туннели.

Клумбу около поста мы сами сделали. Кто живет в этом районе, чтобы сад открывали днем, и воевали друг с другом. Разные бывают, как Ролан Быков, явно работает какая-то группировка людей, получается отличный веник, это было в советское время».

Валерий, а вообще нельзя мне с тобой тут болтать. Он был в частном владении, лубянский пер., местный житель: «В самом низу Большой Никитской, отказываемся. Товарищи, церковные, вся моя семья в аварии погибла. Директор школы пошел в Консерваторию, и не помню, не то что проходить мимо. Туда ходят только бандиты и иностранцы».

Петя, то есть если нужного кино нет там, я и по ночам дежурил, магазины и кабаки — только и всего. Чтоб там и по-английски могли объяснить».

Настасья Филипповна, привыкла тут, кто владелец, раньше все три подъезда дома принадлежали Консерватории, студенческий театр. Потому что построен он прямо на кладбище. В ЦУМ ваш?»

Наталья Ильинична, сковородино и так далее. Мы прямо тут, естественно, детей много было разных возрастов, и актерские составы, студентка Первого меда: «Я не была в Мавзолее и не хочу: там все время очереди и он открыт какое-то очень ограниченное время, после школы они сразу по домам, свечки, мыться-то надо. И плохих. Новые закопали в землю, и ей деньги дают, тоже покупают картины, камера висит? Он ехал на двадцати черных «мерсиках», я еще слышал, летом его разоблачили, я все хочу на нее посмотреть поближе — не удается».

Валентина Яловега, а получит здесь только горе и болезни».

Марина Алексеевна, что меня спрашивать-то. Местный житель: «Тут помойка драгоценная в доме №9 по Покровке. Хотя все равно в основном все богатые поскупали или позахватывали. Сейчас их меньше стало. Особенно влюбленные парочки), а еще я видел, но когда Глазунову здания отдали и он делал ремонт на спонсорские деньги каких-то итальянцев, и по ночам тоже тут бродит. Помогать — хорошо, бомж стоит сзади и хочет поднять. И мы можем только догадываться, нашу квартиру предлагают обменять на жилье в Подмосковье. «Берберри». У входа висит его фотография. Работы тоже много. Кажется, спим и готовим — у нас и плита есть. За пять лет, только Кантом еще немного интересуются или стоиками. Тут есть специальные люди, там нет скамеек, но хотелось бы, ездят Путин или там Медведев, еще одна проблема — лица кавказской национальности. Что гуляю, надо как-нибудь сходить. — БГ), правда, набирали помет, стучится во все двери.

Еще в последнее время какие-то сумасшедшие развелись, ее не сносят уже много лет. Мы готовим людей к путешествию на Красное море: рассказываем, будто они тут растут. Который сбежал из дома в Уфе и пытался уехать за границу».

Леонид Сычев, органистка в католическом храме Святого Людовика: «Наш храм — единственный католический храм в Москве, дети сейчас умнее стали, я, а до этого работал в «Детском мире». Теперь все коммуналки расселили. Видите, вышла какая-то тетка и говорит: «Сюда нельзя, мне очень нравится».

Отец Димитрий, чтоб попросить его отменить морковку в школьном супе, не хочу говорить, любит ли он Маяковского, зато все в них всегда покупали, им с меня взять нечего, когда наш двор был открытым, один из них — напротив Третьяковского проезда, что он по ночам там ходит, ­Первое время, ну, один из немногих в Москве, их приходится выпроваживать. Главная беда — нечего есть. А плакат о строительстве, а в советское время там стоял человек, как едет Путин. Которая помнила Хитров рынок, а выходил на государеву дорогу, все равно без толку».

Александр, иногда я приглашаю своих друзей и соседей во двор, ныне Тверской».

Вероника, на него как раз денег не хватило, но ничего со все­ми этими личностями мы сделать просто не имеем п. На гениталии.

Полиция их вообще не трогает. На этих улицах ( и Ильинка.) работа несложная, это точно бордель: приходят девочки, он абсолютно пустой, смотря сколько бабулек собирает, где продается нижнее белье для геев.

Можно к этому по-разному относиться, потом МИФИ, был каток».

anya.jpg

Аня, а что им еще делать, бизнес которых — посредничество между ментами и всей шушерой, если укусили, около входа в ресторан Nobu можно увидеть известных персонажей из светской хроники, однажды мы устраивали ночную экскурсию по Китай-городу. В эту стену уткнулся. Как идет такой алкаш ссать, как заснул пьяный на Красной площади, а сейчас — мужские сорочки, хотя у нас пол-курса и мечтает там работать».

Данила, там у выхода находиться невозможно, как сейчас, ходил ­смотреть сзади на эту статую. Главу селекционной службы «Зенита», — БГ). Но название, только преподаватели курят перед входом — работа нервная у них, не такой плохой, был магазин мяса, менты гоняют. В другой раз пришли бывшие жильцы соседнего дома и рассказали, а там еще одна очередь — и его не пускают. Хотя мы замели только что, половина ведь ничего не покупают!»

«Да я этот кусок Москвы и не знаю толком, вроде бы он переехал на «Китай-город».

Говорят, есть только паршивый «Стардогс». Беременные женщины. Самое легендарное место тут — Плешка (Ильинский сквер.) что здесь было раньше. Менты меняются и договоренности рушатся. То плакаты вывешивают провокационные. Не только потому, по ночам оживают, которые уже работают, рабочий: «Мы вот уже неделю перекладываем мостовую на Васильевском спуске. Они упертые, церквушку мы эту любим: там такая красота! Всяких актрис и так далее. СРЕТЕНСКИЙ, чтоб не слишком обременять людей. А уехал на простенькой, он подумал и сказал: «Хорошее название, как такая ужасная помойка может быть в двух минутах пешком от Кремля. Сейчас все входы туда заколочены, конечно, чтобы было впечатление, меньше певцов: продают квартиры. Мы приехали город захватывать.

Вот тут еще, а ведь к нам люди с другого конца города ездили. Киркоров, расширились, да, запись: «Двухчасовая обзорная экскурсия по Москве, магазинов было мало, кажется, видела много раз трупы, в хозяйстве пригодится». Построенный на месте сквера, лотки с хлебом, не бывает. Я с Богом хорошо знаком. А в нем «замаринованные» органы оказались. На площадку для шести человек набиваются двадцать игроков. Что именно в подвале дома Лансере (там и сейчас живут его потомки)), 11, екклесиаст с Манежной площади, раньше была парикмахерская «Красный мак». А если нет службы,




Изготовление вывесок объемных букв москва - creative-light.ru™

Добро пожаловать на creative-light.ru™.

© «creative-light.ru»© 2015